Эпос о Зэктбаче

Зэктус просыпается в луже собственной крови. Рядом валяются ошмётки плоти, которые ещё минуту назад были его лучшим другом. Парень не помнит, как оказался в этом подземелье, но инстинкты кричат: беги. Вокруг стены, сложенные из чёрного обсидиана, пульсируют мертвенным светом. Каждый шаг отдаётся эхом, и это эхо привлекает тварей. Они выползают из трещин, скребут когтями по камню, щёлкают челюстями. Зэктус хватает ржавый меч, валяющийся в углу, и понимает: оружие почти невесомое. Оно сделано не для стали, а для чего-то другого. Для магии. Парень чувствует, как рукоять жжёт ладонь, и в этот момент в голову врывается чужой голос. Голос требует жертву. Требует кровь. И Зэктус понимает, что единственный способ выбраться отсюда — это кормить меч.

Твари набрасываются со всех сторон. Зэктус рубит вслепую, и каждый удар высасывает из него силы. Меч пьёт не только врагов, но и самого парня. С каждым зарубленным монстром клинок тяжелеет, а в сознании вспыхивают обрывки чужих воспоминаний. Зэктус видит глаза древнего воина, слышит крики тысяч убитых. Подземелье не отпускает. Оно меняет форму, подстраивается под страхи, рисует на стенах лица погибших. Парень замечает, что раны на его теле затягиваются слишком быстро, а шрамы складываются в руны. Меч больше не просто оружие. Он диктует движения, заставляет рубить точнее, злее. Зэктус перестаёт понимать, где заканчивается его воля и начинается воля клинка. Выхода нет. Есть только бесконечный спуск вниз, где в темноте ждёт тот, кто создал эту ловушку.