Некогда вечный 2: Орхидея в танце хаоса

В зале суда пахнет сыростью и старой бумагой. Судья в черной мантии стучит молотком, но его голос тонет в гуле голосов. Орхидея стоит на скамье подсудимых, её запястья стянуты кандалами, которые светятся тусклым синим светом. Она не смотрит на толпу. Её взгляд прикован к человеку в сером костюме, который сидит за столом обвинения. Он улыбается. Прокурор поднимает планшет, и на голографическом экране всплывают кадры хроники: горящие улицы, перевернутые машины, фигура в развевающемся плаще, выходящая из огня. Орхидея узнает себя. Только на записи у неё белые волосы и пустые глаза. Сейчас её волосы черны как смоль, а в зрачках плещется ярость. Адвокат шепчет ей на ухо, что дело плохо, что свидетелей подкупили, а улики подделали. Орхидея не слушает. Она чувствует, как кандалы начинают вибрировать, как магия внутри неё закипает, требуя выхода. Прокурор делает паузу и достает из портфеля маленький флакон с золотистой жидкостью. Зал затихает. Судья надевает очки. В этот момент Орхидея понимает, что её не собираются судить. Её собираются стереть.

В коридоре зала суда гаснет свет. Срабатывает аварийная сигнализация, и металлические ставни с грохотом блокируют все выходы. Орхидея дергает цепь, и кандалы разлетаются осколками. Охранники вскидывают электрошокеры, но она уже не на скамье. Она стоит на потолке, вниз головой, и смотрит на них сверху вниз. Прокурор пытается сбежать, но дверь заклинило. Он кричит, что это ловушка, что её ждали. Из стен начинают сочиться черные щупальца, они тянутся к Орхидее, пытаясь обвить её лодыжки. Она выхватывает из воздуха два изогнутых клинка, лезвия которых светятся алым. Один удар рассекает ближайшее щупальце, и оно осыпается пеплом. Судья срывает с себя мантию, под ней оказывается броня из черного стекла. Он не судья. Он палач. Орхидея спрыгивает с потолка, приземляется прямо перед ним и вонзает клинок в пол. Пол трескается, и из трещины вырывается столб фиолетового пламени. Палач не отступает. Он вытягивает руку, и из его ладони формируется длинное копье. Вокруг них закручивается воронка из бумаг и пыли. Орхидея улыбается. Наконец то начинается настоящий суд.